Личные данные и родственные связи


Пржиялговская Евгения Станиславовна

Родилась: 10 февраля 1891 ст. ст., гор. Вильнас середины XX в. гор. Вильнюс
Cкончалась: 10 января 1980, гор. Вильнас середины XX в. гор. Вильнюс

Евгения Станиславовна Сенкевич-Пржиялговская прожила долгую жизнь, ближе к концу которой записала воспоминания. Они составлены очень неровно. Е. С. не может точно припомнить, в каком году они с мужем вернулись с фронта (в 1922 или 23 ликвидировали фронт, мы уехали в Петроград, но точно помнит, что в первую годовщину Революции стояли в очереди громадной за одной сайкой). Она почти не упоминает о родных; о муже говорит вскользь, выдавая свое истинное отношение к нему почти только при описании своего состояния по смерти его, и последовавшей вскоре кончине матери (глаза мои испортились, черные пятна летели и видела как алкоголичка)Есть еще, конечно, написанные с любовью портреты мужа.. Период с 1939 по 1945 годы укладывается всего в три предложения, и на смерти мужа воспоминания по сути прерываются. Что-то, видимо, можно объяснить образным характером восприятия событий — Е. С. была художницей. В любом случае ее воспоминания очень искренни и многое дают для понимания мироощущения современников непростой первой половины XX века.

Воспоминания написаны по-русски— есть мнение, что под диктовку, но это не очевидно. и хранятся в Литовском художественном музее. Дальний родственник Е. С. взял на себя труд перевести их на польский и опубликовать в Сети. Этот перевод лег в основу настоящей биографической справки.

Е. С. родилась в Вильне в семье Станислава Сенкевича. Сенкевичи были старым шляхетским родом герба Венда (Вента, Вендта), жившим в Вильне с незапамятных времен. Е. С. приводит любопытное сообщение архивариуса Виленского архива... при францисканском монастыре — Wacław Gizbert-Studnicki. о том, что по известным ему документам все фамилии, оканчивающиеся на -ич и -вич татарского происхождения и идут от татарских князей. Архивариус показывал Сенкевичам завещание кажется XV века, в котором Виленская старостица княжна АйшаАйша — популярное женское мусульманское имя арабского происхождения. Сенкевич что-то отписывает мужуНаблюдение францисканца-архивариуса носит, конечно, местный характер ввиду распространенности в русском языке патронимического окончания -ич (дожившего до современного русского в отчествах), но за ним стоят вполне конкретные факты (излагаются дальше)..

Великий Литовский князь ВитольдТак по-польски. По-русски это Витовт, двоюродный брат Ягайлы. поселил мирных татар к северу от Вильны вблизи Зеленых озер в месте, которому дал название КрестыКрыжаки (крестоносцы). С XXI в. часть Вильнюса, зона отдыха. Это глубокие озера ледникового происхождения.. По семейной легенде один из Сенкевичей, рыбак, как-то утром углядел приближение вражеских войск и предупредил своих в Замке. Враг был разбит, а Сенкевич получил в награду дворянское званиеИзвестно, что в конце XIV — начале XV вв. Витовт действительно селил у себя татар добровольно ли бежавших к нему или завоеванных (в частности, в союзе с Тохтамышем). Крымские татары, принятые им, получили даже особое название, липцы, от крымско-татарского именования Литвы. Селил он их близ Вильны, Трок, Ковны, Минска и Гродны, как считается, с целью охраны подступов к этим городам. Это согласуется с приводимой семейной легендой. Литовские татары наделялись землей, а в случае перехода в христианство допускались к администратиыному управлению.
Наличие татарских корней прослежено у популярнейшего в Польше писателя, обедневшего щляхтича Генрика Сенкевича (бывшего, между прочим, почетным академиком Санкт-Петербургской академии наук). Надо полагать, одни с писателем корни имел и Станислав Сенкевич.
.

Изображение2017Дом 26 по ул. Антокольской 1812 г. постройки.

Отец же Е. С. был часовых дел мастером, причем последним выбраным председателем цеха часовщиков [Вильны] — остатки средневекового устройства были ликвидированы русским правительствомЭто случилось в 1893 г.. Семья проживала на Антоколе (т. е. тоже вверх по Вилии, как и Зеленые озера, но по другую сторону реки), где Станислав имел три деревянных дома. Один из домов достоит по меньшей мере до 2017 года.

В 1899 г. поступает в приготовительный класс прогимназии (Кулаковской), а в 1900 — тоже в приготовушку, но уже государственной Мариинской (под ведомством императрицы Марии Федоровны) гимназии. В 1902 г. поступает сразу во второй класс в новом построенном здании гимназииСтоит до сих пор на ул. Гедимина (Св. Георгия) напротив памятника Ленину, замечает она.. Учитель рисования в гимназии Степан Степанович Степанов был высоким красивым блондином. Видимо он и помог сформировать отношение девочки к художничеству, задавшему судьбу.

У Евгении была сестра Станислава (четырьмя годами старше); отец хотел, чтобы дочери учились музыке и давали концерты по всему свету. Однако глядя на успехи Станиславы в рисовании, весь свет решил — по выражению Е. С., — что ее следует отвести в школу для рисования; Евгению взяли за компанию. Директором школы был высокий худощавый старик с белыми волосами и бородкой, Иван Петрович Трутнев. Он-то, к удивлению взрослых, и сказал на собеседовании, что художницей будет эта маленькая. В самом деле, сестра позже обиделась, что обеим И. П. дает одинаковые задания, перестала ходить в школу и занялась музыкой. У Трутнева занимались вечером — после гимназии: сначала девочки, потом мальчики. Когда девочки уходили по темному коридору, мальчики дергали их за косички.

image 1903С. Яроцкий. Вид на Антоколь.

После революции1905 г. переходит в рисовальные классы, основанные благодетелем Виленским Юзефом Монтвиллом. Преподавателем был Станислав Яроцкий. Свое знание он отдавал нам так сердечно, и так был дружен с нами, что бы за него жизнь каждый отдал бы. В 10-м году Яроцкий сообщает ученице, что дать больше ей не в состоянии, и советует продолжить учебу в КраковеС. Яроцкий (1871 – 1944) сам учился в краковской Школе изящных искусств у Я. Матейки, а в Вильне жил и преподавал с 1898 года..

В Кракове посещает Школу изящных искусств Недельской, затем Высшие курсы для женщин имени Баранецкого (Баранеум). На Высших курсах встретилась с Юзефом Седлецким. Примечательно, что С. Яроцкий, зная краковскую школу, дал ученице весьма характерное в художественной среде для таких случаев напутствие: дескать, если она услышит, где находится Седлецкий, бежать с того места [и] не входить, так как он пугает своей корректой и многие прямо перестали учиться рисованию и живописи. Встретившись же с Седлецким самостоятельно, Евгения увидела в нем великолепного рисовальщика, записалась на его курсы и была очень довольна. Ей предлагают продолжать учебу в Италии, она долго размышляет (была думна = дура), затем, всполошившись от поступившего сообщения о болезни матери, возвращается в Вильну. Там ее застает известие о первой полученной награде: 3-й степени за портрет деревенской женщины на выставке в Кракове. Начинается путь художницы.

ИзображениеН. С. Сергеев-Коробов. Портрет Е. Сенкевич.
ИзображениеВо дворе дома на Антоколе за портретом матери.

В Вильне вливается в художественную жизнь города, пытается изучать литовский языкВ Польше мы называли себя литовцами, а литовского языка никто не знал, вспоминала она. Ей это казалось неудобным.. Присутствуют любопытные признания о местнических настроениях в тогдашних Польше и Литве. В Кракове имело место шуточное пикирование литовцев и поляков, иногда, впрочем, цеплявшее молодую девушку: я сердечно обижалась, что самые выдающиеся люди [—] это из литовцев в Вильне. Элегантны варшавяне, потому что крахмальные воротники и манжеты на шнурках, а белья у вас нет[,] и т. д. На отдыхе в Закопане во время катания на санках ей кричали: пускай эта литовка докажет, что литовцы смелее, умнее нас. Девушка рассердилась, со злостью спустилась с горы, но внизу едва не попала в водопад. К счастью, в последний момент ее перехватили за голову и за руки. А уже в Литве художница столкнулась с викарием ксендзом, неким Амброжевичем. Он имел очень сильный баритон, так что костел дрожал, когда он пел. Амброжевич был большим патриотом литовским и всем советовал учить литовский язык. Когда к нему пришла деревенская женщина и заговорила на другом языке, он спросил: Кто ты такая? Polsko-Zmudka — отвечала та. Амброжевич закричал (мы все слышали): Вон, польско-жмудская паскуда!Надо полагать, это тот Амброжевич, о котором встречается следующее упоминание: В начале августа 1906 г. католический священник Иосиф Амброжевич и несколько жителей г. Вильно подали прошение на имя генерал-губернатора К. Ф. Кршивицкого об учреждении ими Союза для восстановления прав литовского языка в Римско-католической церкви в Литве на основании ст. 17 Временных правил об обществах и союзах от 4 марта 1906 г. 16 августа 1907 г. МВД утвердило этот Устав. Цитата из: Бендин, А. Ю. облемы веротерпимости в Северо-Западном крае Российской империи (1863–1914 гг.) / А. Ю. Бендин. — Минск : БГУ, 2010. — 439 с. Там же ссылки на документы из Литовского архива ЛГИА. Между прочим, по другим данным в 1880 г. настоятелем костела в Попелянах (Векшнянский деканат Тельшевской епархии) был некий Иосиф Амброжевич — тезка или же он самый. . Пока еще подобные настроения не составляли ткань повседневной жизни.

На одной из выставок литовских мастеров увидела скульптуру мастера Римши Лошадь топчет орла. Я была веселая, вспоминает она, и дала себе слово для следующей литовской выставки написать картину, как орел вырвался из-под копыт, схватил лошадь за хвост и тащит вверх. Кому-то написала, дошло до газет, поднялся шум и скульптор разбил свое творение.

Одновременно поступает в Школу рисования Николая Степановича Сергеева-КоробоваВыпускник перербургской Академии художеств, по воспитанию представитель академической школы, склонявшийся к импрессионизму. 1881 – 1922. Умрет в Велиже.. Н. С. станет ее добрым другом, и далее будет по возможности помогать девушке. Сергеев-Коробов не хуже был Краковских профессоров, а вероятно лучше. Спустя более полувека после событий, у Е. С. прорвется простосердечное, но уже и сдержанное признание: Петербургская Академия стояла выше всех Академий света — не оставляющее сомнения, что так оно и было. Тогда же Сергеев-Коробов напишет портрет ученицы, десятилетиями позже вошедший в экспозицию Вильнюсской картинной галереи. Петербургская школа была представлена и другими именами, хорошо знакомыми молодой художнице: Иваном Рыбаковым, С. Н. Южаниным, Иосифом (Юзефом) Балзукевичем (и его братом-скульптором Винсентом).

Мирная жизнь закончилась в 1914 году. Евгения записывается на курсы Красного Креста сестер милосердия. Осенью1915 г. немцы занимают Вильну, и весной Е. С. уезжает к сестре в Харбин. Прелестная дорога к Владивостоку. В Харбине устраивается учителем рисования в школу, но затосковала по Европе и через год возвращается — в незанятый Петроград, остановившись у родственниковОстается только гадать по Справочнику Петрограда, у каких именно Сенкевичей остановилась Евгения..

В Петрограде ее устраивают учительницей рисования в школе для польских беженцев. Далее переходит в более спокойное место, в издательский отдел комитета увечных воиновИмеется Приказ № 68 по Министерству Государственного Призрения и подведомственным ему учреждениям Об упразднении благотворительных учреждений и обществ помощи инвалидам и о передаче их дел и денежных сумм Исполнительному Комитету увечных воинов, подписанный Комиссаром по Государственному Призрению А. Коллонтай 19 ноября 1917 года. Вероятно, речь как раз об этом Комитете увечных воинов. Как видно, только-только совершилась революция. . Затем Комитет ликвидировали, и художница приходит работать в Первую большевистскую лотерею на Невском в доме СазоноваВероятно речь идет о Всероссийской лотерее увечных воинов, проведенной Наркомфином в 1918 году. Восторженные поначалу отзывы газет сменились призывами предать разграбивших призовой фонд революционному суду. Александр Иванович Корейко из Золотого теленка был, конечно, плодом фантазии, однако основаным на схваченных картинках из окружавшей Ильфа и Петрова действительности. . Работа в лотерее принесла прекрасную квартиру в собственном доме комитета СкобелеваИдет ли здесь речь о Комендантском доме Скобелева в Петропавловской крепости? У него к тому времени уже сложилась новая история: непосредственно перед Октябрьской революцией там размещался полевой штаб Петроградского Военно-революционного комитета. . После слов о квартире лаконичное: я вышла замуж. К осени ликвидировали лотереюПоздней осенью 1918 г. лотереи были запрещены заодно с прочими азартными предприятиями, но ненадолго. В 1921 г. в связи с голодом и финансовыми трудностями проведение лотерей было возобновлено. и я перешла снова в школу преподавателем рисования и географии.

Зима пришла и в школе не было занятий из-за холода. Тяжелое было время, очереди и т.д. [...] Все замерзло, мыши вылезли из нор и т. д. К этому времени и относится воспоминание о праздновании Первой годовщины Революции, когда молодожены стояли в громадной очереди за единственной сайкойПервая годовщина революции праздновалась в Петрограде с размахом, насколько позволяли обстоятельства. Частью праздненства была раздача фруктов и саек детям. Как видно, доставалось кое-что и взрослым, однако ехидные обыватели не преминули позлословить насчет того, как новая власть обещала, что всем будут сайки, а год уже прошел, и саек нет. Писали на эту тему куплеты и т. д. . Вдруг открылся Колчаковский фронт, и мужа взяли еще осенью на фронт в Казань старшим врачом дезинфекционного 13-го отряда Красной Армии. Выживать в городе помогал Н. С. Сергеев-Коробов, но иногда помощь шла в обратном направлении: раз Н. С. пришел навестить Е. С. в женской шапке вместо украденной собственной, и тогда выручили старые запасы хозяйки от прошлых времен. Вдруг с фронта приезжает санитар и сообщает, что М. Ю. болеет и просит приехать. Е. С. отправляется к мужу (бежит — ее не хотели отпускать с работы); М. Ю. уже поправился, но Е. С. принимает решение остаться: было жалко покинуть его в команде, не совсем верной. Устраивается делопроизводителем на поезд 13-го дезотряда, позже переименованного в 23-й главсандезбазпуть Красной Армии. Отряд ездит по фронтам в места, где возникали эпидемии. Колчак, Деникин, Врангель, Махно ... Ужасно люди помирали, целый вагон переполнен трупами и замерзлыми людьми.

С ликвидацией фронта (в 1922 или 23 году) супруги едут в Петроград. Там живется очень тяжко, и чтобы прокормить себя и мужа, Е. С. поначалу рисует почтовые открытки, затем делает и сама продает художественные куклы. Имела успех, иногда кричали, что мои куклы надо послать в Парижский Салон. Работа с куклами велась на юге, опасность была от бандитов Махно и общей обстановки подозрительности — и затея свернулась. Пара перебирается в Вильну, поселяясь в доме Станислава Сенкевича на Побережной 12, что на Антоколе. После смерти отца в 1928 году дом по завещанию отойдет к Е. С.

С 1930 г. Е. С. состоит в Виленском товариществе независимых художников, выставляется в Вильне и в Варшаве. Войны не было, однако жизнь в межвоенной Польше была тяжела во многих отношениях. Однажды получила заказ на портрет президента Мостицкого и Пилсудского в парламенте, после чего удостоилась приглашения на раут в Замке в связи с открытием парламента. С началом Второй мировой войны бросает рисование, и возвращается только спустя какое-то время по ее окончании.

ИзображениеБлагодарственное письмо в Литовский музей.

Огромным потрясением становится в 1945 году смерть мужа, последовавшая после болезни, а за ней болезнь и смерть матери. Муж помер — надо было собрать на похороны. Все лучшие вещи продала, и так огорчилась, что рисовать и писать красками не было сил и охоты. Возобновив рисование, писать красками уже не смогла.

ИзображениеАнтокольское кладбище.

Жизнь при новых властях в Литве понемногу устраивается, и со временем Е. С. становится обычной советской пенсионеркой. Выписывает из Москвы справку о том, что была добровольцем в Красной АрмииПолучить такую справку Е. С. могла только после Отечественной войны. Признание ветераном давало льготы. Еще в 70-х годах в СССР в общественных и присутственных местах попадались надписи Для участников Гражданской и Великой Отечественной войны, позже упоминание о Гражданской войне выпало. . Следит за газетами: сохранилось письмо из редакции Известий от 1965 г., где ее благодарят за замечания, присланные в ответ на ранее опубликованную корреспонденцию Трудное счастье. Рисует пустяковые картинки с детьми и зверятами. Мысли о прошлом не отпускают ее, и в 1967 г. записывает воспоминания. Они завершаются 46-м годом.

Литовский художественный музей вспоминает про ее творчество и включает несколько прежних работ в свои фонды. Она отвечает прочувственным письмом с фотографией аккуратной старушки с живым взглядом, в облике которой не сразу разглядишь санитарку дезинфекционного поезда, гнавшегося три года по фронтам Гражданской войны за очагами эпидемий, выкашивавших людей миллионами.

Похоронена рядом (obok) с отцом и мужем. На камне надпись: Художница.

Семья