Личные данные и родственные связи


Известные предки

Дедушки и бабушки по отцу

Дедушки и бабушки по матери

Никифорова (неизвестно–неизвестно)   Никифоров Данила (с 1840 по 1846–неизвестно)  

Отец

Мать

Никифоров Никифор Данилович (1860 или 1866–ранее 1933) Никифорова Дарья Яковлевна (1867–1939)

Никифоров Мефодий Никифорович

Родился: 19 апреля 1903, Верхнее Шахлово
Cкончался: 21 февраля 1939, Верхний Оротукан

Биографические сведения о Мефодии Никифоровиче Никифорове наиболее полно дают материалы дела № 14088 Управления НКВД по Московской области (ГАРФ Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-22125.). Они дополнены небогатыми семейными воспоминаниями.

В семье Никифора Даниловича и Дарьи Яковлевны Никифоровых рождались одни девочки, и супруги очень хотели мальчика. Когда мальчик родился, его назвали в честь деда Данилой. Вскоре мальчик умер. Через какое-то время снова родился мальчик, и его снова назвали Данилой, но он опять умер. Когда мальчик родился в третий раз, его назвали Мефодием, и он выжил.

Со временем Мефодий окончил нисшую школу (так записал составлявший Анкету арестованного мл. лейтенант Хватов). Он оказался достаточно способным, чтобы найти себя в городской жизни. Мефодий первым из семьи Никифоровых перебрался из деревни в Серпухов в 20-х годах. Именно он получил квартиру 25 в новом доме 12/20 первой пятилетки, что с часами, что на площади III Интернационала (впоследствии известной как площадь Ленина). Позже туда перебрались мать и сестры, а сам М. Н., женившись, переехал в дом супруги при мясокомбинате на 5-й Борисовской ул. Брак был гражданским, но известно, что Полина Ивановна Алексеенко принимала активное участие в его дальнейшей судьбе, называлась женой, и в этом качестве упоминалась в документах грядущего следствия, иногда даже под фамилией Никифорова-АлексеенкоКакое-то время Полина Ивановна еще не развелась со своим прежним мужем, а М. Н. уже жил в ее квартире, и это в городе вызывало пересуды. .

Живя на Борисовской улице, М. Н. на праздники (1-е мая, день Октябрьской революции) приходил по завершению демонстрации в дом на пл. III Интернационала и семья вместе отмечала событие. Племяннику запомнилось исполнение матерью, Дарьей Яковлевной, и сыном нехитрой крестьянской песни о вине и праздничном веселии.

Увлекался фотографией. В семейном альбоме Никифоровых хранились фотоснимки, сделанные им в Верхнем Шахлове. Один из них запечатлел деревенскую молодежь, купающуюся в Наре (в том числе сестер Марию и Анастасию); на другой попали двор с яблоней, сестра Анастасия и половина последней семейной коровыКогда Анастасия Никифоровна, сестра М. Н. показывала эту фотографию, было видно, как небезразлична ее крестьянской душе была эта семейная поилица. Как и всем в доме, ей было жалко расставаться с коровой при переезде в город. — очевидно, это были первые фотографические опыты. Занимался охотой, вероятно уже перебравшись в город. При аресте у М. Н. будут конфискованы два фотоаппарата, охотничье ружье и золотая монета царской чеканкиПо рассказам Анастасии Никифоровны после посмертного оправдания родственникам предлагали забрать фотоаппараты (то есть, изъятые у арестованных вещи хранились где-то очень долго), но родственники отказались со словами: Зачем они нам теперь нужны ?. Золотая монета никак в показаниях не фигурирует, и упоминается только в протоколе обыска. Наиболее вероятно, что это был червонец 1911 г. Николая II, но могла быть и другая, менее распространенная монета. .

С 1923 по 1927 в РКСМ. С 1927 по 1928 кандидат в члены ВКП(б), с октября 1928 по 25 марта 1938 член ВКП(б). В деле упоминается судимость в 1930 г. по ст. 111 УК РСФСР (... невыполнение должностным лицом действий, которые оно по обязанности своей службы должно было выполнить, ... а равно халатное отношение к службе...). Был приговорен к одному месяцу ИТР, что для этой статьи немного Статья 111 УК РСФСР от 1926 г. предусматривала максимальный срок три года. .

12 лет проработал в системе торговли и распределения (заведующий горвнутрторгом, с 1935 по 1937 заведующий райвнутрторгом). К моменту ареста работал секретарем Серпуховского Райисполкома.

Арест

27 января 1938 г. составлена справка на арест, в которой, в частности, говорится:

будучи враждебно настроенным к политике ВКП(б) и Соввласти, был завербован членом Московской областной к. р. подпольной троцкистско-бухаринской организации [...] проводил систематическую к. р. деятельность по привлечению в состав к. р. организации новых участников, а так же дезорганизации рабочего снабжения с целью вызова к. р. недовольств политикой ВКП(б) и Соввластью среди широких рабочих и колхозных масс.

Справка подписана начальником Серпуховского РО УНКВД МО мл. лейтенантом Гос. Безопасности Веселовым. Заключение Согласен дал начальник 4-го отдела УГБ УНКВД МО капитан Гос. Безопасности Персиц.

20 марта 1938 г. выдан ордер на арест. Тою же датой отмечен протокол обыска в доме по 5-й Борисовской ул. М. Н. В качестве меры пресечения заключен под стражу в районную серпуховскую тюрьму УНКВД по Московской области.

Дело возбуждено 11 марта 1938 г. в отношении группы лиц по обвинению гр-н: Никифорова М. Н., Саломыкова А. Ф., Брезгунова И. С., Сидорова К. И., Моргина В. М., Никитина М. К. по ст. 58 п. 7, 9 и 11 УК РСФСР.

Следует череда допросов обвиняемых. В частности, М. Н. допрашивался 23 марта оперуполномоченным 3-го отд. УГБ Серпуховского р/о НКВД мл. лейтенантом Хватовым, а 4 и 8 апреля оперуполномоченным 4-го отд. УГБ Серпуховского р/о НКВД сержантом госбезопасности А. Скворцовым. Вероятно, были и другие допросы, но ввиду не самого аккуратного ведения материалов, или по каким другим причинам, их протоколы могли в дело не попасть (копия допроса Хватовым была приобщена к делу в 50-х годах из неуказанного источника).

Все обвиняемые дают признательные показания, подробно описывая свою контрреволюционную деятельность, и указывая на широкий круг вовлеченных лиц. Показания пространны и занимают по десятку и более страниц. Стиль изложения однотипен. Приобщаются показания ранее осужденного В., данные им в свое время, и показания Л. Устраивается очная ставка Л. с Моргиным, целиком подтверждающая все обвинения в адрес последнего, а также Моргина с Никитиным, подтверждающая виновность обоих.

6 апреля 1938 г. дело закончено. Тюремный врач дает всем шестерым одинаковое заключение: при медосмотре по состоянию здоровья признан: годен к тяжелому физическому труду. При этом в Анкете арестованного М. Н. ранее отмечено, что состояние здоровья удовлетворительное, и что он снят с воинского учета по болезни. Другому арестанту врач одновременно делает приписку о имеющейся болезни сердца.

По материалам следствия решено начать расследование в отношении более чем 19-ти лиц, упомянутых в показаниях обвиняемых. Сама шестерка была арестована по показаниям двух ранее изобличенных врагов народа В Справке на арест М. Н. в левом нижнем углу мелкими буквами почерком Хватова сделана пометка: "По показ. В-ча." (фамилия полностью). , а те двое, в свою очередь, еще одного; то есть, можно говорить о том, что разоблачения шли по нарастающей и планировались в том же духе дальше.

10 апреля шестерым выносится обвинительное заключение. В отношении М. Н., в частности, сказано:

... входил в состав подпольной к. р. право-троцкистской вредительской диверсионной организации, ставившей своей целью свержение Советской власти и восстановление капитализма в СССР. ...

Следственное дело предоставить через 4-й отдел УГБ УНКВД МО — на рассмотрение Тройки при УНКВД МО.

Согласны Сержант Гос. Безопасности Скворцов, Начальник Серпуховского РО УНКВД МО Мл. Лейтенант Гос. Безопасности Веселов, Начальник 4-го отдела УГБ УНКВД МО Капитан Гос. Безопасности Персиц.

14-м мая 1938 г. датирована выписка из протокола Особого Совещания при НКВД СССР: за к. р. деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на ПЯТЬ лет, считая срок с 20/III-38 г.Дата ареста. Подписано Секретарем Особого Совещания И. Шапиро. Подпись факсимильная. Дело сдается в архив под № 283186.

В провинциальном Серпухове слухи распространяются быстро, даже если из тюрьмы. Рассказывали, будто из обвиняемых выбивали показания, и что М. Н. на допросе запустил в следователя (знакомого по дотюремной жизни) чернильницу.

По воспоминаниям племянника М. Н., будучи мальчиком, он ходил со своей бабушкой, матерью М. Н., к тюремной ограде, за которой выгуливали заключенных. В дощатом заборе искали дырки от сучков, чтобы посмотреть на арестантов. При выводе из тюрьмы для отбывания наказания, М. Н. удалось издали увидеть родных самому. Им он показал растопыренную пятерню, сообщая свой срок.

Отбывание наказания

После вынесения Тройкой приговора, заключенных некоторое время продержали в Серпуховской тюрьме, после чего стали доставлять к местам отбывания наказания. По прибытии они написали письма родным. Из посланных позже в органы НКВД писем родственников известны адреса двоих заключенных.

Карта2006Воссозданная карта исправительно-трудовых лагерей Колымы, существовавших в 30–50-е гг. XX в.

М. Н. получил местом отбывания наказания Бухту Нагаева, Верхний ОротуканВозможно у адреса было продолжение, но определить это сейчас невозможно за истрепанностью этой части письма. . Адресом М. К. Никитина стал: Бухта Нагаева, Оротукан, Горно-Ларьковая, 17 км., лагерь НКВДСогласно Г. Жженову (рассказ Саночки) поселок 17 км. находился в 10-и км. от Верхнего Оротукана по дороге оттуда в Оротукан; там уже имелось почтовое отделение, куда автор рассказа добирался за посылкой из прииска Верхний Оротукан. Поселок Ларюковая по карте находится в 7-ми км. от Оротукана. Вдоль речки (ручья, ключа) Оротукан из одноименного поселка тянется дорога. Не исключено, что по этой дороге находились поселения в следующем порядке: Оротукан, выше по речке—Ларюковая, выше 17-й км., и Верхний Оротукан. (На приводимой рядом, воссозданной задним числом, карте исправительно-трудовых лагерей расположение поселков необъяснимо противоречит рассказу Жженова.) Ларюковая в письме названа Ларьковой, вероятно по причине неустойчивости названия, появившегося на карте совсем недавно (на карте РККА 1942 г. поселок назван Ларюковка). В [ТопоСВ1989] со ссылкой на: П. В. Бабкин. Кто, когда, почему.—Магадан, 1965; 1968 дается объяснение следующего рода. В 1931 г. в этом районе работала партия геолога С. В. Новикова. В партии был рабочий Илларион Белослюдцев, который после демобилизации из армии приехал на Колыму. Белослюдцева товарищи звали Ларькой, и, как об этом сообщил В. Г. Булычев, в честь его и назвали лев. прит. р. Оротукан. Судя по всему, обращением к Иллариону товарищей было не только Ларька, но и Ларюк. Примечательно, что форма названия от Ларька сохранялась на месте. Название Горно-Ларьковая, по некоторым соображениям, может относиться к поселку Горный, лежавшему (по тогдашним данным) на 386 км. Колымского шоссе (позже—Колымская трасса; считается, что город Оротукан лежит на 408 км. по Колымской трассе). Прииск Горный в конце 30-х гг. активно прирастал промышленным значением (и в 1941/42 гг. вобрал в себя прииск Верхний Оротукан), и вполне допустимо мог уже в 1938 г. стать основным местом снабжения производств не только вверх по речке Ларюковой, но и вверх по речке Оротукан. Оротукан—якутское название, означающее небольшой выжженый участок луга или леса. Похожим образом, на старых картах мог присутствовать как Урутукан. .

Осужденные находились неподалеку друг от друга в лагерях системы Севвостлага, посередине того участка Колымского шоссе, что от Магадана (тогда—поселком в бухте Нагаева) до Озёрок на границе с Якутией. Бытовые подробности лагерной жизни в тех местах приводит в своих рассказах отбывавший часть своего срока (с лета 1941 г. по май 1943; то есть, чуть позже) в том же лагере при прииске Верхний Оротукан артист Георгий Жженов.

В письме родным по прибытии в лагерь М. Н. сообщал о тяжелых условиях существования, и о том, что работать приходится по колена в воде. Для определения таких людей, какими очень быстро стали М. Н. и его товарищи, Г. Жженов использует слово доходяги. По документам, жизнь Мефодия Никифоровича остановилась в феврале 1939 года, а М. К. Никитина в ноябре 1938. Вероятным местом погребения стали братские могилы тех мест. В 1938 году ушел из жизни И. С. Брезгунов.

Остальные трое осужденных по делу отбыли свои сроки до конца. В войну сроки были продлены поселением. А. Ф. Саломыков, какое-то время проработав вольнонаемным (но не вольно), вернулся в родные места, в 1949 году вновь был осужден (заодно с вернувшимися К. И. Сидоровым и В. М. Моргиным), и после отбывания второго срока выслан на поселение в Красноярский край, откуда возвратился домой только в 50-х годах. За свой труд отмечен наградами, в том числе медалями.

Опротестования

Из материалов дела следует, что жалобы и просьбы о пересмотре дела начали поступать от обвиненных практически сразу после вынесения приговора, и, с некоторой задержкой, от родственников. Поток обращений прервался лишь в 50-х годах. Вот сведения из секретариата НКВД, подшитые к делу:

7/VII — 1938 от Сидорова К. И. (из тюрьмы НКВД г. Свердловска) на имя Н. И. Ежова
7/V — 1939 от Никитиной П. С. на имя Л. П. Берия
7/V — 1939 от Алексеенко П. И. на имя Л. П. Берия
21/V — 1939 от Никитиной П. С. (повторно) на имя Л. П. Берия
23/V — 1939 от Сидоровой П. И. на имя Л. П. Берия
23/V — 1939 от Мармышевой В. И. (жена Сидорова К. И.) на имя Л. П. Берия
26/V — 1939 от Мармышевой В. И. на имя Нач. упр. НКВД по МО майора гос. безопасности Журавлева
5/VI — 1939 от Маргиной В. В. на имя Л. П. Берия
7/VI — 1939 (повторно) от Маргиной В. В. на имя Л. П. Берия
26/II — 1941 от Мармышевой В. И. на имя Нач. НКВД Моск. обл. Курбаткина П. Н.
10.8.53 от Саломыкова А. Ф. на имя Председателя Президиума ВС Союза ССР Ворошилова К. Е.
12.4.54 от Саломыкова А. Ф. на имя Председателя СМ Союза ССР Маленкова Г. М.
7.5.54 от Саломыкова А. Ф. на имя Председателя Президиума ВС Союза ССР Ворошилова К. Е.

В письме из Свердловской тюрьмы в 1938 г.Годом позже будущий генерал армии Горбатов, следуя по пути из Москвы во Владивосток, так сообщит об остановке в пересыльной тюрьме Свердловска: В тюрьме нам впервые было разрешено купить бумагу и написать письма только чернилами и ничего лишнего. — В: Горбатов А. В. Годы и войны. — 2-е изд. — М : Воениздат, 1989. В Великую Отечественную войну А. В. Горбатов, будучи командующим 3-ей армией Брянского фронта, летом 1943 г. из окрестностей Новосиля начнет наступление в рамках операции по освобождению Орловского плацдарма, и впоследствии станет почетным гражданином Новосиля, Мценска и Орла.
Письмо К. И. Сидорова написано чернилами на серой разлинованой страничке.
К. И. Сидоров, в частности, сообщает, что следователи

... применив ко мне чудовищные меры физического и морального воздействия вынудили меня насильственно подписать материал, обвиняющий меня и целую группу партработников Серпухова [...] в контрреволюционной деятельности.

Это хронологически первое документальное упоминание о фактических методах ведения следствия.

В жалобе Алексеенко П. И., она упоминет, что Никифоров М. Н. еще из Серпуховской тюрьмы в 1938 году подавал жалобы на имя наркома внутренних дел Ежова. Из приобщенных позже к делу документов следует, что в этих жалобах М. Н., вслед за Сидоровым, сообщал о том, что оговорил себя и ряд других лиц вследствие применения к нему мер физического воздействия. Кроме того, из писем родственникам после прибытия на место работ следует, что жалобы и просьбы о пересмотре дела подавали и остальные осужденные, причем неоднократно.

Из материалов дела следует, что жалобы получали ход, в том числе жалобы самих осужденных, где они заявляли о применявшемся в их отношении насилии. Тем не менее, проверяющие, ознакомившись с материалами, не находили причин для пересмотра результатов. Действительно, если принять показания обвинявшихся на следствии за правду, то вина их неоспорима. Подвергать же сомнению процедуру взятия показаний никто не решалсяСтарая русская пословица гласит: Бог судья солдат свидетель. .

Вот некоторые свидетельства попыток пересмотра. 24-м апреля 1940 года датировано постановление:

"Утверждаю"
Зам. Народного Комиссара Внутренних дел Союза ССР
Комиссар Гос. Безопасности 3-го ранга
Меркулов

Постановление

В ходатайстве о пересмотре дела: Никитина, Никифорова (умерли), Моргина и Сидорова отказать, о чем сообщить заявителям через 1-й Спецотдел НКВД СССР.

23 мая 1940 года датировано сообщение Начальника 1-го спецотдела УНКВД по Моск. области, г. Москва в ответ на обращение Никифоровой-Алексеенко П. И., прож. г. Серпухов, 5-я Борисовская ул., дом мясокомбината:

... просим сообщить женам Никифорова М. Н. и Никитина М. К. о том, что по сообщению Севвостлага НКВД — первый 21.II-1939 г., а второй — 1.XI-1938 г. умерли.

В отношении М. Н. в деле имеется также внутренний запрос от 23 августа 1940 года:

В 6-е отд. Спецотдела НКВД СССР. Просьба выдать полную справку по Никифорову Мефодию Никифоровичу (следственное дело № 14088).

Ответ карандашом на обороте:

Ар[естован] 20/III-38
О/Сов[ещание] 14/V-38
ИТЛ 5 лет
(Колыма)
Умер 21/II-39
Сообщ[ил] Севвостлаг 18/III-39

Последняя справка могла быть следствием обращения сестры М. Н., Никифоровой Марии Никифоровны, которая в то время находилась на партийной работе в Калининской области и интересовалась судьбою брата (а известно, что она интересовалась). Однако с тем же успехом можно ее приписать и интересу кадровых или иных служб к брату Марии Никифоровны, или вообще, безотносительно к последней.

Восстановление в правах

В начале 1950-х годов, благодаря в значительной мере активной позиции Саломыкова А. Ф., отбывшего свой двойной срок, и оставленного на поселение в Красноярском крае, начинается пересмотр этого дела, а так же других, составлявшихся в Серпухове сотрудниками НКВД Скворцовым, Хватовым, Мастрюковым, Веселовым, Елисеевым, Бычковым и другимиАнастасия Никифоровна в начале 80-х говорила: Был тут у нас [в Серпухове] такой Хватов ... Столько народа хорошего погубил ! Потом его судили, да толку что: людей не вернешь. Она же упоминала Саломыкова, говоря, что тот после войны всюду писал, куда только мог. .

4 сентября 1954 г. КГБ при СМ СССР в ответ на ходатайство Саломыкова А. Ф. о пересмотре дела начинает проверку. Саломыков, Сидоров и Моргин освобождаются от ссылки на поселение.

9 августа 1955 г.: допрос Саломыкова А. Ф. Помощником военного прокурора Московского военного округа. Показания Саломыкова зеркально отличаются от данных в 1938 году. Он разъясняет, что показания на следствии 1938 г. составлялись за обвиняемых их следователями, которые выбивали нужные им подписи мерами физического воздействия. Приводятся красноречивые подробности. Один раз следователь в разговоре с Саломыковым ударил его по лицу. Тот был настолько возмущен подобным отношением со стороны человека, с которым не раз встречался по служебным делам на свободе, что ответил тем жеПомимо прочего, было такое обстоятельство. Допросы по делу вели совсем юнцы, младшие лейтенанты, а то и рядовые. Саломыков был 1896 г. рождения и, работая в милиции, имел более высокий чин и должность. . Его поросили выйти из комнаты в коридор. Когда подследственного вновь ввели в комнату, в ней уже было пять человек, которые принялись его избивать. Одному из арестованных встретившийся в коридоре тюрьмы знакомый следователь прямо дал совет: Подпишешь, что дают — получишь 5 лет, не подпишешь — твое дело. Добившись общего согласия, текст признания дополняли на ходу. Так, одному из арестантов следователь решил вменить очередной эпизод. Тот возразил, что не мог его совершить, так как в это время находился в доме отдыха, на что следователь ответил: Все равно это читать никто не будет.

Значительная часть таких выбитых показаний по сути перекладывала на подследственных вину за бытовые и производственные неурядицы в жизни города и его предприятий.

А.Ф. поясняет, на что надеялись арестованные, давая свои подписи. Они полагали, что их ожидает суд, где предоставится возможность снять с себя вздорные обвинения. Сама надежда на суд в 1938 году может свидетельствовать о полном отсутствии ощущения какой-либо вины перед законом. Столкнувшись с несудебным решением, они с горечью поняли, что просчитались, и все, что осталось делать — это писать в высшие инстанции просьбы о пересмотре дела. Это и последовало.

К чести А. Ф., он не просто отвергает собственную вину, но также дает положительные характеристики остальным осужденным, равно как и прочим лицам, оговоренным следствием, вступившись тем самым не только за себя, но и за остальных. Даже если не вдаваться в профессиональный разбор правомочности примененной в 1938 году доказательной базы, один только этот факт сообщает правдивость именно последним показаниям А. Ф., а не данным много лет назад.

В течение сентября 1955 г. происходит опрос нескольких свидетелей. В конечном счете, 11 ноября 1955 г. Военный трибунал Московского военного округа выносит протест (в порядке надзора) по делу Саломыкова А. Ф. и других. Военный прокурор просит закрыть дело за отсутствием состава преступления.

21-м ноября 1955 года датировано Определение № н-4095/сс Военного Трибунала Московского Военного округа. Принято следующее:

Постановление Особого совещания при НКВД СССР от 14 мая 1938 года в отношении Саломыкова Александра Федоровича, Маргина Владимира Михайловича, Никифорова Мефодия Никифоровича, Никитина Михаила Кондратьевича, Сидорова Константина Ивановича и Брезгунова Ивана Саввича, а также постановление Особого совещания при МГБ СССР от 2 марта 1949 года в отношении Маргина, Сидорова и Саломыкова отменить с прекращением дела за отсутствием в их действиях состава преступления.

Колымский путь

СевВостЛагВ составлении этого раздела большую помощь оказал С. М. Райзман, председатель РОО МОИПО Мемориал. , или Управление северо-восточных исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛ), был частью системы исправительно-трудовых лагерей НКВД и главным поставщиком рабочих рук для ДальстрояПо добыче золота—главным с 1934 г., основной задачей которого являлась добыча полезных ископаемых, и золота в первую очередь. Практически при каждом производственном поселке, возникшем до 1957 г.Год упразднения Дальстроя и создания Магаданского Совнархоза., существовал лагерь. Лагерные отделения были при горнопромышленных управлениях, при Управлении дорожного строительства, Управлении автомобильного транспорта и так далее, вследствие чего при одном и том же поселке могли находиться лагерные поселения, подчиненные различным структурам СевВостЛага и Дальстроя.

До войны Оротукан был как раз таким местом, так как являлся крупным административным и производственным центром Дальстроя. С 1935 г. в Оротукане находилось Южное горнопромышленное управление (ЮГПУВ 1938 г. в составе ЮГПУ находилось 17 приисков, включая Верхний Оротукан); там размещалось районное геологоразведочное Управление; там же располагались Центральные ремонтно-механические мастерские ЮГПУ и автобаза ЮГПУ. Он был пересыльным (транзитным) центром, где поступающие из Магадана заключенные распределялись по подведомственным ЮГПУ предприятиям.

Путь на Колыму описан в Годах и войнах генерала А. В. Горбатова. Он шел через пересыльную тюрьму НКВД в СвердловскеПо городским улицам мы шли понурив головы, окруженные охраной с овчарками, как опасные преступники. Нам стыдно было взглянуть в лицо советским людям, идущим по тротуарам, а люди смотрели на нашу разношерстную колонну—одни с презрением, другие с недоумением и жалостью. , а затем по Транссибу через Новосибирск, Иркутск, Читу, Нерчинск, Хабаровск во Владивосток. Оттуда посуху до Находки, и от Находки специальным пароходом Дальстроя до бухты Нагаева. В других случаях пароход вез осужденых сразу из Владивостока. Далее, Колымский путь М. Н. мог выглядеть следующим образом: пересыльное Нагаевское лагерное отделение—пересыльный отдельный лагерный пункт ЮгЛага в Оротукане (для обслуживания ЮГПУ)—Верхний Оротукан.

Вероятнее всего, речь шла о работе на золотом приискеА. В. Горбатов, попав на далее от Магадана расположенный прииск Мальдяк (где в 1939 г. работал С. П. Королев), описал процесс так. Грунт для промывки золота добывался на глубине тридцати—сорока метров. Поскольку вечная мерзлота представляет собой крепкую, как гранит, массу, мы работали шахтерскими электрическими отбойными молотками. Вынутый грунт подвозился на тачках к подъемнику, поднимался по стволу на-гора, а затем доставлялся вагонетками к бутарам. В других местах технология могла быть устроена иначе: в случае шахты, например, работнику могли спускать воду и лотки, и промывку он делал под землей; вне шахты использовали лотки, проходнушки и другие приспособления, при небольшой глубине залегания породы шахта могла быть не вертикальной, а наклонной; породу могли возить не вагонетками, а тачками, и так далее. В войну некоторые золотые прииски переключились на добычу оловянной руды касситерита (олово было вторым металлом Колымы, до того закупавшимся в Англии); по свидетельству Жженова так было в Верхнем Оротукане (на ключе Туманном близ Оротукана в 1933 г. было обнаружено первое на Колыме оловорудное месторождение); но с некоторой вероятностью это могло случиться и раньше. Добыча касситерита велась точно так же (оловянная руда, как и золото, тяжела, и при промывке оседает первой); менялась лишь порода. (золотые россыпи на реке Оротукан были открыты в 1932 г.). Примерный вид прииска приводит В. А. Горбатов:

Поселок при золотом прииске Мальдяк состоял из деревянных домиков в одно—три окна. В этих домиках жили вольнонаемные служащие. В лагере, огороженном колючей проволокой, было десять больших, санитарного образца двойных палаток, каждая на пятьдесят—шестьдесят заключенных. Кроме того, были деревянные хозяйственные постройки: столовая, кладовые, сторожка, а за проволокой деревянные казармы для охраны, и там же шахты и две бутары—сооружения для промывки грунта.

Годы и войны.—2-е изд.—М : Воениздат, 1989.
Карта1985Речки Оротукан и Ларюковая; дороги вдоль обеих, отвалы породы и остатки бараков. Карта Генштаба СССР, в 1 см. 2 км.

Верхний не был крупным прииском, на протяжении предвоенных лет ему присуждали то II, то III категорию; это значит, что там работало не более 1500—2000 человек, а, скорее, до 1000. Невысокая категория отрицательно сказывалась на снабжении предприятия ресурсами и питании: предприятия, перевыполняющие план снабжались в первую очередь и могли получать повышенные пайки, а невыполняющим план (предприятиям и людям) пайки могли урезатьсяПо А. В. Горбатову, Питание было трех категорий: для невыполнивших норму, для выполнивших и для перевыполнивших. В числе последних были уголовники. По другим источникам с сентября 1938 г. для заключенных горнодобывающей промышленности (и дорожного строительства) градации категорий питания были: особаяповышеннаяулучшеннаяпроизводственнаяобщаяштрафная, от 110% и более плана до 59% и менее, при том, что в целом более 70% заключенных не выполняли установленных норм, а половина из этих выполняли норму не более чем на 30%. . Производства Верхний Оротукан и 17-й км. были закрыты еще до упразднения Дальстроя, а ЮГПУ будет ликвидировано в 1944 г. в связи с малыми объемами добычи металла.

Добыча золота в этих краях до войны постоянно вынуждала работников контактировать с водой. Во-первых, раскопанная вечная мерзлота летом подтаивала, и приводила к подболачиванию верхнего торфяного слоя (первые письма М. Н. отправлял как раз летом). Зимой породу размораживали кострами или паром, что тоже сопровождалось появлением воды. Во-вторых, в промывочный сезон породу промывали в лотках, стоя в ручье (иногда в шахте), или в проходнушке (длинном коробе с выстланым особым образом дном, и установленом под небольшим наклоном, куда сверху засыпалась порода, поливаемая сильной струей воды), то есть, опять приходилось иметь дело с водой.

Мерзлота и ручьи приводили к необходимости работать в воде не только на приисках, но и на строительстве дорог, то есть вода была общим обстоятельством большинства видов работ. В то же время, помимо ледяной воды, были и иные причины сокращения жизненных сроков многих работников. Они хорошо известны по описаниям разных авторов и из официальных документов.

Фото2012Вход в шахту добычи касситерита, заплывший мерзлотой. Лагерный комплекс Бутугычаг, ОЛП Сопка.

1938–1939 были годами нового руководителя К. А. Павлова, который сразу перевел Дальстрой фактически на полувоенное положение. Лагеря обнесли колючей проволокой. Был введен 11—12-часовой рабочий день, который с учетом сверхурочных, было разрешено местному начальству растягивать до 14-и, и даже 16-и часовНочная смена—10 часов. По сообщениям, в 1938 г. в районе Горно-Ларюковой режим обычной работы был таков: 5 утра подъем, 6—развод, 12–1 ч. дня—обед, 7 вечера ужин. Не выполнившие норму, после ужина возвращались в забой до 10–11 вечера. Монотонность временами могла нарушаться переводом на другие виды работ (например, если работа была связана с конной тягой, люди работали 8 часов, так как лошадям больше не полагалось; бытовали походы в лес за дровами; существовали работы по хозяйственной части), попаданием на лечение и прочим. За сверхурочную работу давали дополнительный паек, слабо компенсировавший потерю здоровья. В 1940 г. будет возвращен 8-часовой рабочий день. . Зимой 1938-39 гг. была впервые введена осенне-зимняя промывка для подготовки к переходу на круглогодовую золотодобычу (типичная длительность сезона летней промывки составляла до войны 120 дней). Эти годы признаются высшей точкой эксплуатации заключенных в горнодобывающей промышленности Дальстроя В. Г. Зеляк. Пять металлов Дальстроя: История горнодобывающей промышленности Северо-Востока в 30-х–50-х гг. XX в. Магадан, 2004. К. А. Павлов в августе 1939 г. лично, на месте, будет руководить борьбой с катастрофическим наводнением, заболеет, в сентябре вследствии болезни покинет Колыму и более туда не вернется. В 1957 г. на волне кампании по разоблачению культа личности застрелится. .

В результате за предвоенный период удельный вес Дальстроя в общей золотодобыче СССР увеличился с 0,8% в 1932 г. до 46,3% в 1940 г.—в этот год был достигнут максимум золотодобычи в 80 т.химически чистого золота: Пять металлов Дальстроя .... Колымское золото составило значительную долю золотого запаса страны, использовавшегося во внешнеторговых расчетах, в том числе во время войныВажность Колымского золота как средства расчетов с союзниками по антигитлеровской коалиции подтверждается тем, что в 1944 г. правительство СССР организовало приезд на золотодобывающие и другие объекты Дальстроя вице-президента США Эдгара Генри Уоллеса. Визит был постановочным, но цель была достигнута и Уоллес вернулся с основательным кредитом доверия Советскому государству. .

За 22 года деятельности Дальстроя добыто: 1 059,1 т. золота, 55340 т. олова, 2 187 т. вольфрама, 363 т. кобальта, более 100 т. урана.

Появилось на карте 140 новых поселков и городов. Было построено: 124 школы, 66 больниц, 276 амбулаторий, 13 интернатов, 48 детских садов, 109 клубов, 16 изб-читален, 228 библиотек, 2 театра, 1 кинотеатр.

[...] Всего с 1932 по 1953 годы в лагеря Дальстроя (на Колыму) было завезено 740434 человека. Из них убыло после окончания срока 546972 человека; бежали из мест заключения 7877 человек; умерли 127792 человекаИз них, по некоторым данным, около 50000 осужденных по 58-й статье УК.; расстреляно около 10000 человек.

Морозов В. С. 80 лет Дальстрою. // Золотодобыча, № 156, Ноябрь, 2011.

Снова Московская область

Зам. начальника Управления НКВД МО майор ГБ Г. М. Якубович, утвердивший Справку на арест М. Н., 1903 г. р. из Ярославля, в органах госбезопасности с 1918 г., член ВКП(б) с 1925 г., будет в 1938 г. назначен помощником начальника УНКВД по Дальневосточному краю, в сентябре того же года арестован, 25.2.1939 приговорен к ВМН, и на следующий день расстрелян.

Начальник 4-го отделения УГБ УНКВД Московской области капитан ГБ (16.4.1937) М. И. Персиц будет в 1940 г. осужден за массовые незаконные аресты и фальсификацию уголовных дел (ГАРФ. Ф. 10035. Д. П-30285. Л. 116) и расстрелян 16.1.1940 г.

1938-м годом помечен приговор о ВМН для бывшего начальника Серпуховского р/о УНКВД МО, мл. лейтенанта Гос. безопасности Веселова. Следственные свидетельства против него давали все его недавние коллеги, сообщавшие практически одинаковыми словами о неоднократном привлечении Веселовым к уголовной ответственности невиновных советских людей, погоне за количеством арестованных, о выбивании показаний, и проч.

По некоторым данным, Хватов Виктор Иванович, 1909 г. рождения, Московская губ., русский, образование средне-техническое, член ВКП(б), мл. лейтенант ГБ (7.4.1936), оперуполномоченный Серпуховского р/о НКВД по Моск. обл., 21.3.1939 уволен вовсеТ. е. не в запас. по ст. 38-вСтатья 38, пункт в Положения о прохождении службы начальствующим составом Главного управления государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел Союза ССР от 1935 г. звучит так: невозможность использования на работе в Главном управлении государственной безопасности. ; арестован 23.05.1939; 21.9.1939—самоубийство в камере (повесился).

Судьба И. И. Шапиро и В. Н. Меркулова, как лиц общесоюзного значения, хорошо и широко известна.

Остается думать, что полученные по делу № 14088 НКВД МО показания не послужили основанием для новых арестов.

Семья

Братья, сестры

|Сестра: Никифорова Матрёна Никифоровна (1888–1973) |Сестра: Никифорова Анна Никифоровна (неизвестно–не позже 1938) |Сестра: Крылова Александра Никифоровна (1898–1955) |Сестра: Дьячкова Клавдия Никифоровна (1896–1942 или 1943) |Сестра: Никифорова Екатерина Никифоровна (1905–1951 или 1952) |Сестра: Никифорова Анастасия Никифоровна (1907–с 1986 по 1989) |Сестра: Никифорова Мария Никифоровна (1900–1961)